- Всего четыре фразы, повторяются снова и снова, - добавил Андерхилл, загибая пальцы:

- "Не раньте нас", "Мы беззащитны", "Здесь нет инфекции" и последняя...

- Нет инфекции, - протянул Курц. - Ха! Ну и наглецы! Он видел снимки красновато-золотого пуха, растущего на деревьях вокруг Блю-Боя. И на людях. В основном на трупах. Биологи назвали его грибком Рипли, по имени той крутой бабы, которую играла Сигурни Уивер в космическом сериале. Большинство из них были слишком молоды, чтобы помнить другого Рипли, который вел в газетах рубрику "Хотите верьте, хотите нет". "Хотите верьте, хотите нет" давно уже канула в небытие как слишком заумная для политкорректного двадцать первого века. Но как бы она вписалась в ситуацию сейчас! О да, как винтик в резьбу! В сравнении с происходящим сиамские близнецы и двухголовые коровы старика Рипли казались положительно нормальными!

- И последняя, - добавил Андерхилл. - "Мы умираем". Это представляет интерес из-за двух вариантов французского перевода. Первый соответствует литературному языку. Второй on creve - это сленг. У нас это звучало бы:

"мы подыхаем". - Он взглянул на Курца, искренне жалевшего, что Перлмуттер не видит этого, впрочем, все еще можно исправить. - Они действительно подыхают? Даже если предположить, что не мы им в этом помогли?

- Но почему французский, Оуэн?

- Вероятно, второй язык. - Андерхилл пожал плечами. - Кто знает?

- А-а-а... А цифры? Хотят показать, что мы имеем дело с разумными существами? И что любой другой вид способен прилететь сюда из другой звездной системы, или измерения, или откуда еще там?

- Наверное. А как насчет сигнальных огней, босс?

- Большинство сейчас в лесу, но быстро затухают, как только кончается заряд. Те, которые мы смогли вернуть, похожи на жестянки с консервированным супом и содранными этикетками. Учитывая их размер, шоу получается чертовски эффектным, не находите? Местные в штаны от страха наложили.