Евгений Филенко

ЛОВИСЬ РЫБКА

БОЛЬШАЯ И МАЛЕНЬКАЯ

Начальница археологического отряда с нечеловеческим именем Стихия и с нормальной фамилией Вяткина извлекла из полупорожнего мешка консерву "Завтрак туриста", и ее перекосило. - Сдохнуть можно, - пробормотала она с содроганием. Консерва полетела обратно в мешок, а начальница воззвала не по-женски зычным голосом: - Тимофеев! Практикант-археолог Тимофеев с неудовольствием оторвался от процесса разгребания культурного слоя и приподнял голову. - Витюля, - перешла на более нежные интонации Стихия. - Сходил бы за рыбкой на Шиш-озеро... А не то снова придется концентраты жрать. - Хотелось бы еще разок пройтись по срезу, - рассудительно сказал Тимофеев. - А, фигня все это, - отмахнулась начальница. - Ни черта здесь нет. - Как нет?! - взвились откуда-то из-за кустарника. - А план поисков, утвержденный на ученом совете?.. А документальные свидетельства?.. Гляденовская культура... харинские могильники? - Подите вы... - вяло отругнулась Стихия. - Витя, вперед! Тимофеев со вздохом вылез из раскопа. В своей палатке он взял самодельное удилище, не опробованное еще в деле, а также ведро и четвертушку окаменевшего от времени хлеба для наживки. Он слабо представлял, на что могло бы польститься водное население Шиш-озера и существует ли таковое вообще. Настроение у Тимофеева было скверное: с непривычки болела спина, хотелось домой и до смерти надоели ненормальные взаимоотношения с руководством в лице мужеподобной Стихии, предпочитавшей использовать несчастного практиканта в качестве мальчика на побегушках. И разумеется, что самое главное - Тимофеев жестоко тосковал по девушке Свете, волею судьбы и деканата заброшенной в вековые архивы Дядьевского монастыря, памятника древней культуры. Тимофеев проломился сквозь кусты на обрывистый берег Шиш-озера, с трудом отколупал кусочек хлеба, насадил его на крючок и метнул в свинцовые воды.