— Я могу быть вам полезен? — спросил Бревис.

— В данный момент вряд ли. Мы затеваем эксперимент с весьма чувствительными приборами. Как только получим какие-нибудь результаты, сразу сообщим.

Бревис кивнул и вернулся к себе в каюту. У него возникло забавное ощущение, что Портер и Грас подозревают, какими будут показания приборов, и опасаются именно этого. Он открыл шкафчик с медикаментами и быстро проверил запас транквилизаторов, раздумывая над тем, надолго ли их хватит. В конце концов наступает момент, когда психика отказывается принимать искусственное успокоение, которое даруют лекарства. Дрискол уже близок к истерике. Кто следующий?

Примерно через час Портер постучал в дверь его каюты.

— Можно нам войти?

— Давайте.

Грас, шедший следом за Портером, держал в руках распечатки с данными, снятыми с приборов, и не отрывался от строчек. Руки у него дрожали.

— Теперь нам известно, что это такое, Эрик.

Бревису показалось, что Портер оттягивает признание, опасаясь произнести вслух то, что они выяснили.

— Я тоже понял, что к нам залетело, — тихо проговорил Бревис. — Это звезда.

— Ты знал?

— Догадался почти тогда же, когда и вы. Только, в отличие от вас, я ожидал чего-нибудь в этом роде. А вы — нет.

— Но звезда... — начал Портер, и в его голосе прозвучала тоска. — Это спектральное солнце типа G, вроде нашего Солнца. В диаметре его размеры достигают нескольких миллионов миль. Оно сидит у нас в коридоре, словно крошечная искра, такая маленькая, что мы с трудом измерили отверстия, которые оно проделало в листе фольги. Господи, Эрик, если это солнце — какого же тогда размера мы сами?

6

Портер дрожащей рукой поставил пустой стакан на стол и убрал волосы с лица.

— Я все равно не понимаю, как ты мог предвидеть это, Эрик.

— Ну, не совсем это, что-то подобное. Мне же показали вернувшийся из глубокого Тау модуль, который уменьшился до двадцати двух дюймов.