– А, козлиный помет, Нергал тебя забери! Сколько товару перебил, выродок, потроха вытрясу! – надрывался хозяин лавки, а покупатель вторил трубным басом:

– Вот по шее ему, по шее!

– Руки, руки крути! – советовал кто-то третий, подбежавший на шум потасовки.

Толпа быстро росла, и, наконец, случилось неизбежное.

– Расступитесь, именем Эдарта! – послышался окрик издалека, и в наступившей тишине, бряцая оружием, к палатке подошли стражники.

Конан и Ухарта переглянулись: закуток позади лавки явно стал не самым спокойным местом в мире. Люди светлейшего нынче особенно старательны, того и гляди им взбредет в голову выполнить свой долг, обыскав как полагается всю лавку и заглянув в кладовую… Конан с сожалением отпустил камень: придется лезть, как верблюду сквозь игольное ушко. Шкура-то поистреплется, зато голова на плечах останется. Ухарта, торопя, дергал киммерийца за одежду, но он, не желая оставлять открытым красноречиво зияющий в стене караван-сарая лаз, беззвучно поднял отодвинутый в сторону жбан и пристроил его почти на прежнее место. Ухарта восхищенно покрутил головой и юркнул в подвал. Конан, выдохнув, полез за ним, мысленно моля Крома не дать ему застрять в этой дыре, на потеху крысам.

В кладовой было темно, вкусно пахло мясом, и варвар со своим проводником, пробираясь между мешками и бочками, не преминули подкрепиться парой колбас с чесноком и перцем. Жуя, Ухарта вполголоса поведал Конану, что ключи от кладовой есть только у хозяина караван-сарая, а тот вместе с работником спускается сюда один раз в день – вечером, и потому сейчас им ничто не грозит. Выйти же отсюда знающему человеку очень просто, скоро Конан в этом сам убедится, вот только куда пойдет он среди белого дня – он, желанная добыча стражников?