12
Блуждать на орбитах вокруг гиганта - удовольствие невеликое. Вот тут уже необходимо мастерство проявлять. Допустишь небрежность - будешь расплачиваться перерасходом горючего. Это в лучшем случае. В худшем придется сигнал бедствия подавать и ждать, когда спасатели придут. А если горючее израсходовано на ускорения и торможения, если его не хватает на самое необходимое, то о бытовых удобствах и говорить не приходится. Это уж как водится - в каютах иней, сидишь на сухом пайке, через неделю уже кусок в горло не лезет, а о соблюдении гигиены и вовсе говорить не приходится. Душа нет, система самоочистки не работает, на корабле воняет аммиаком и фекалиями, а сам ты благоухаешь не хуже африканского аборигена, который всю свою сознательную жизнь проводит в буше. Басов это знал не понаслышке, ему самому в семьдесят четвертом пришлось четыре месяца дожидаться спасателей у Сатурна, все прелести походной жизни испытал - и более того, поэтому сейчас он рассчитывал курс "Генацвали" словно портной из Бердичева - мерил несколько раз, а отрезать вообще не торопился.
Тут уж было не до сна.
Для пассажиров, разумеется, ничего не изменилось, все мучения выпали, как водится, на долю пилота, капитана и штурмана, каковыми на "Генацвали" являлся один Николай Басов.
Несколько суток он не вылезал из рубки, предоставив пассажиров самим себе, а когда все-таки выбрался на свет божий, то в кают-компании происходило несколько неожиданное для него. Степаныч с пристрастием допрашивал путану. В роли пугала у него был Жорик, который время от времени сжимал кулаки, многозначительно щурил глаза и скрипел зубами, выпятив грозно нижнюю челюсть.
- Коль, чего они ко мне лезут? - воспряла духом Диана при виде пилота. - Достали уже своими расспросами!
- Кончайте, мужики, - мрачно сказал Басов. - Вам что, делать нечего?
- Пусть она сначала скажет, кто ее подослал, - недовольно сморщился Степаныч. - Какого хрена она в трюме лазила? Ишь любопытная. А любопытной Варваре... Это еще хорошо будет, если нос оторвут, могут ведь вообще придушить!