— Если ты ему все это скажешь, он тебе выложит все карты. Деньгами его не купишь, а лестью можно из него веревки вить.

— Ты думаешь, я этого не знаю?

— Знаешь, конечно. Ты у пего в любимчиках. Это ведь он подписывал твою лицензию. Такого почета еще никто не добивался.

— Ладно, Кит, не скули. Я же не сказал, что стою горой за версию Чакмена. Я вообще ничего не знаю.

— Не забывай. Я в полиции тоже не первый день. За четырнадцать лет я прошел путь от патрульного до начальника отдела и кое-что в своем деле смыслю.

— Ну и честолюбивый вы народ. Хрупкие души, пальцем не тронь, не дыши.

— Хватит язвить! —  Лейтенант вернулся на свое место за столом и достал из верхнего ящика сигару. Прикуривал он целую вечность, а я тихо сидел и ждал.

— Теория Чакмена заключается в том, чтобы найти того, кому выгодно убийство Лионел Хоукс. И, кроме ее мужа, Чакмен никого не нашел. Ему плевать на алиби. Он, как бульдог, вцепился в свою версию мертвой хваткой.

— По его мнению, Лионел Хоукс никому, кроме мужа, не мешала?

— Для начала тебе следует знать предысторию. Такие как Чакмен считают, что Майк Хоукс женился на мешке с деньгами. Лионел Хоукс, в девичестве Ричардсон, дочь крупного ученого, миллионера Рональда Ричардсона, унаследовала после смерти отца более трех миллионов долларов…

— Извини. Ты имеешь в виду того Ричардсона, который выстроил знаменитую психушку в восточном пригороде Санта-Барбары?

— Это не психушка. Это —  известный всему миру крупный медицинский центр на тысячу двести мест. Майк Хоукс был ассистентом Ричардсона и после смерти старика занял его место. Причем не только в больнице, но и в доме. У Лин Ричардсон есть родная сестра. Наследство было распределено таким образом: по тридцать процентов досталось дочерям Лин и Дэлле, а сорок —  отошло в пользу больницы: на оборудование и строительство новых корпусов.