— Утром мне позвонила Лин. Она попросила меня заехать вечером. Сказала, что Майк будет рад меня видеть.

— Вы получили подтверждение этому от Хоукса?

— Он перезвонил мне через полчаса из больницы и уверял, что рад будет сыграть со мной в шахматы. Мы договорились, что я приеду к восьми часам.

— Вы приехали в восемь?

— Опоздал на пятнадцать минут. Я человек пунктуальный, но случаются непредвиденные помехи. Какой-то местный фермер перегородил мне дорогу телегой. Он застрял, и мне пришлось ждать.

— На проселочной дороге?

— Да. На той, что ведет к усадьбе. Колесо сошло с колеи, и он толкал телегу с сеном, помогая лошади вытащить ее.

— Вы знаете этого фермера?

— Нет. На полях у Ричардсонов работает много сезонных рабочих. Старых я помню, но всех запомнить невозможно. Их сотни, и каждый год новые.

— В котором часу вы подъехали к усадьбе?

— В восемь пятнадцать.

— Вас встретил Хоукс?

— Нет. Гилберт. Он проводил меня в гостиную первого этажа и пошел за Майком. Гилберт сказал, что хозяин прилег отдохнуть.

— Долго вы его ждали?

— Минут пятнадцать, не больше. Майк спустился вниз и извинился, что заставил себя ждать… Вы очень скрупулезно ведете дело, молодой человек.

— Мне бы не хотелось беспокоить вас дважды.

— У меня складывается впечатление, что я вас где-то видел.

— Не исключено.

— Ну конечно! Вы же играли за «Синие стрелы»! Правый крайний?

— У вас хорошая память. Готов обсудить и это, но сейчас у нас мало времени.

— А вы щепетильны! Палец в рот не клади!

— Насколько мне известно, профессор, вы собирались играть в шахматы с Хоуксом. Сколько партий вы сыграли?

— Майк достойный противник. С ним интересно играть, он неординарно мыслит. Но в тог вечер ему не везло. Мы сыграли две партии, и обе он проиграл.

— У него было плохое настроение?

— Да. Из-за Лин. Голова его была забита чем угодно, но не шахматами. Наверняка он рассчитывал, что Лин не решится ехать одна.