— Ну… — начала девочка.

— Малышка… — услышала она голос Коакстл.

— Ну, наверное, да…

— Уф!

Лицо мужчины расплылось в широкой улыбке, и он обернулся к остальным.

— Она туземка! Идите сюда, все в порядке. Первой подошла женщина в белой юбке.

— Брат Сланец, вы так суетились, что испугали девочку.

Женщина откинула капюшон, открыв бритую голову. Потом сняла перчатку и протянула руку.

— Привет, милочка. Я сестра Огненная Гора. Отведи нас к вашему владыке.

Перед тем как покинуть шаттл, Торкель Фиске загримировался. Ему не хотелось бы, чтобы его узнал кто-нибудь из папочкиных дружков. Краска для волос и завивка превратили его строгую прическу с пробором посередине рыжих волос в лохматый вихрь черных локонов. Он дополнил картину черными усами и солнцезащитными очками, которые просто незаменимы в жарком климате Панопеи II. Белый костюм и цветастая рубашка превращали его в совершенно другого человека. Плетеные сандалии, никаких носков и такое количество драгоценностей, которое он в жизни бы не надел, довершили наряд. Кожу он обесцветил настолько, что никому не пришло бы в голову, что он жил в местах, где солнце и вода были лучшими друзьями человека.

Покрутившись перед объемным зеркалом, Торкель сам себя не узнал. Более всего он смахивал на пирата в отпуске.

Отлично. Значит, Ониди Лучард не примет его за богатого скучающего придурка, который дорвался до власти по папочкиной протекции. Все больше и больше Торкель убеждался, что все думают о нем именно так. А кто такое стерпит?

К счастью, ему уже приходилось гримироваться в целях службы. Немного поколдовав над компьютером, он добился того, что сменил свой идентификационный код на другой. Его шаттл был зарегистрирован на месье Ж. Лафита, торговца алмазами с Марса.

Торкелю приходилось часто бывать на Панопее II, так что в лицо его здесь знали многие. Но теперь он с удовольствием отметил, что никто не узнал его — ни работники космопорта, ни торговец цветами, у которого он купил два гладиолуса. Один для себя, второй — чтобы скрепить сделку с Лучардом. Метрдотель его любимого ресторана, скользнув по нему равнодушным взглядом, сверился со списком и только сказал: