- Я проголодалась... - проворковала Яна, положив голову Шону на грудь.

Он потерся носом о ее макушку.

- Вот и прекрасно! Мы и направляемся на завтрак. Угощение было приготовлено еще до того, как мы отправились на обряд. Но особо не объедайся, тебе еще предстоит танцевать со мной.

- Танцевать? Ты, наверное, шутишь! У меня ноги как лапша. О-о, лапша! Как ты думаешь, Клодах приготовила ее по своему рецепту? Ну, лапшу с вяленой рыбой, под томатным соусом?

- Разведка доложила, что приготовила. Можешь думать о чем-нибудь еще, кроме своего желудка?

- Я должна есть за двоих!

- Да, ты права. Прости меня, - сказал Шон, снимая ее со спины кудряша.

Во время свадебного пира Янаба успела передохнуть. Она смотрела в глаза Шона, угощая его всякими лакомствами, а он угощал ее. Это тоже было частью традиционного обряда. Стол с яствами стоял на середине зала в доме собраний. Новобрачные и взрослые гости сидели на скамьях вдоль стен, а Банни заправляла подростками и детьми, которые разносили кушанья.

Во время пира все поочередно исполняли песни, которые сложили в честь Шона и Яны. Банни спела об их первой встрече с Яной и бешеной гонке на снегоходе. Сестра Шона, Шинид, речитативом известила всех, как узнала о том, что Яна останется с ними, еще во время их первой совместной охоты. Даже Стив Марголис, проживающий теперь в Килкуле вместе со своим другом Фрэнком Метаксосом и Диего, сыном Фрэнка, разразился хвалебной одой в честь Яны и Шона, которые помогли ему найти новый дом и новых друзей.

Соседка Яны, живущая в доме напротив, исполнила шуточную песенку, которая сопровождалась выразительной пантомимой, о том, как Янаба выгнала полковника Джианкарло из домика с помощью подгоревшей рыбины. Это была одна из немногих песен с рифмовкой, положенная на мелодию древней ирландской песни, а не декламация под барабанный ритм. Клодах сказала, что, по ее мнению, мелодия взята из старинной "Песенки поденщиц".