– Они догадаются по пустой кабине, – заметил Нивен, когда Маус нажал на четвертый – Ага, ты прав.

– Ну и?..

– Знаешь что? Давай спустимся и посмотрим, нельзя ли взять этого хмыря. Всадим ему сыворотку правды и послушаем, что он имеет сказать.

«Образ мыслей Мауса в чистом виде», – подумал Нивен. Понятие «бегство» в его словарный запас не входит.

Они оба играли роль выходцев со Старой Земли. Точнее, головизионного стереотипа выходцев со Старой Земли. Полного психологического кондиционирования они не прошли. Манера их речи колебалась между той, что соответствовала роли, и манерой речи выпускников Академии. Подготовка к заданию включала лишь ограниченную психообработку, и они помнили, кто они на самом деле. Чтобы не выходить из образа, требовался самоконтроль.

– Распускаемся мы что-то, – заметил Нивен. – Давай-ка подтянемся.

Лифт остановился на третьем. Они переглянулись.

– Отойди-ка назад, док, – сказал Маус.

Его глаза опустели, лицо утратило выражение. Его охватила еле заметная аура собранности, настороженности. Казалось, он перенесся в другой мир.

Это он вошел в состояние «мозг убийцы». Что означало, что Маус стал биохимической машиной смерти.

Он был специалистом по физическим боевым контактам.

В лифт вплыла жирная, безвкусно одетая женщина с двумя пуделями и ожерельем, стоившим бы целое состояние, будь оно настоящим.

– Пятый, пожалуйста. – И, пока Нивен не взял неверной ноты, сразу же:

– Вы только приехали? Не с этой планеты?

Нивен что-то утвердительно хмыкнул. Надо было придумать, как отвлечь эту бабу, пока Маус выйдет из своего состояния.

– Как чудесно! Дайте-ка я угадаю… Из внутренних миров?

Нивен снова хмыкнул. Он подумал, что эта нарочитая грубость ее достаточно отвлечет. Когда дверь открылась на четвертом этаже, он мягко тронул Мауса за рукав.

– Стоять!

Из жирной ладони выглянул миниатюрный игольчатый пистолет. Женщина сбросила маску светской дамы, как змея кожу, и показалась сталь под стать Маусу и Нивену.