– А не попробовать ли нам угостить эту дрянь гранатой? – спросил Савелий азартного огнеметчика. – Боюсь, что твоя горючая смесь может закончиться чуть раньше, чем ты прикончишь эту слизь.

– Пожалуй, ты прав, – отозвался Васильцов. – Сейчас я приподниму ее на дыбы, и тогда ты бросай гранату.

Пустив струю огня по асфальту, бравый старлей вынудил обмякший сгусток напрячься и приподнять свою переднюю часть немного вверх. Ловким и быстрым движением Кошкин метнул гранату, и половина сгустка мелкими ошметками разлетелась в разные стороны.

– Ну, Сава, сейчас набегут болельщики! – весело крикнул Васильцов, с азартом расправляясь со второй половиной сгустка. – Шума мы наделали немалого!

– Пора заканчивать, – согласился с ним Кошкин.

И, достав еще одну гранату, метнул ее в открытый люк, куда уполз, пятясь и шипя, жалкий остаток побежденной слизи. Раздался приглушенный взрыв, и на асфальт шлепнулись ее последние кусочки.

– Они рвут ее гранатами, – пояснил Гиви Гаидзе испуганным женщинам. – Раз мы слышим взрывы, значит, Кошкин и Васильцов живы.

– А если мы перестанем слышать взрывы? – поинтересовалась Анна Петровна.

– Тогда одно из двух, одно из двух! – развел лейтенант руками.

Шум, наделанный Васильцовым и Кошкиным, разбудил всех людей в округе.

Прилипнув к оконным стеклам, вглядывались в ночную темноту старик Шнулин его дочь Катя.

Пыталась что-то разглядеть во мраке и чета Ласточкиных. Только их сын Петя безмятежно спал в своей постели, изредка вздрагивая и шевеля беззвучно губами.

Но когда мимо дома Ласточкиных к месту побоища пронеслись милицейские машины с включенными сиренами, проснулся и он. Открыв глаза, мальчик подскочил в кровати и сел, ничего не понимая и находясь еще во власти недавнего сна. Потом, тряхнув головой, он быстро спрыгнул с постели и побежал к родителям.