На этом все и закончилось. Факел у двери мгновенно померк, погрузив камеру во мрак, звуки идущего рядом сражения стихли, а кожа так и не успевшего согреться моррона вновь ощутила неприятное прикосновение холода, не только постепенно превращающего его в ледышку, но заставляющего уснуть.
– Ты опять проиграл! Три раза из трех все та же реакция, – отойдя от смотрового окна, произнес ученый-вампир, одарив развалившегося по соседству в кресле коллегу белоснежной улыбкой. – Я же предупреждал, бесполезно!.. Какую ситуацию ни создай, как антураж ни обставь, а модель поведения все та же! Это тебе не цыпленок-новичок, а матерый морронище! В его бритой башке накопилось столько опыта, а его разум так быстро успевает обрабатывать входящую информацию и принимать оптимальные решения, что для импульсивного, необдуманного действия просто не остается времени! Ведь секунда прошла, не более, а он, паразит, нас уже раскусил, понял, что это всего лишь инсценировка побега… обман!
– Во-первых, слово «паразит» более относится к нам, а не к нему, – невозмутимо заявил второй шевариец, с виду не ученый, а вельможа, ставя на столик наполовину пустой бокал с кровью. – А во-вторых, не беснуйся! Я же спор проиграл, а не ты…
– А-а-а!.. – отмахнулся экспериментатор, с безысходностью наблюдая сквозь окно, как выползшие из стен щупальца вновь затаскивают обледеневшее тело моррона под потолок и вешают на цепи. – Три галлона крови – слабое утешение… Уж лучше бы я проспорил.
– Ну, уж извиняй, так вышло… – рассмеялся второй вампир. – Может, стоит слегка изменить условия эксперимента, сделать его более достоверным. Предлагаю проникнуть в мысли объекта и притворится Гласом Коллективного Разума.