А потом судьба, как обычно, смешала все ее планы.

К месту, где оставила «Форд», она вышла с точностью мастера спорта по спортивному ориентированию. И уже была готова вломиться в непроходимые заросли ивняка, чтобы выбраться через них на дорогу, когда в самый последний момент ее — настороженную — остановил посторонний звук. И этим звуком было не что иное, как смазанный расстоянием и шуршанием усилившегося дождя человеческий голос.

В том, что сейчас возле ее машины кто-то топтался — сомнений не оставалось.

В том, что голос принадлежал мужчине — сомнений не оставалось.

В том, что этот мужчина довольно четко рапортовал что-то кому-то по рации или телефону, а не просто общался с напарником, — сомнений не оставалось (почти).

Всё остальное — сплошные вопросы:

«Сколько их там, около моего „Форда“? Один, двое, трое, четверо?

Это те же самые типы, что пасли меня на «Пассате», или к ним прибыло подкрепление?

Они подъехали на машине или опередили меня пешком, пока я искала пальто и пробиралась сюда в обход через бор?

Наконец, что там этот придурок уже две минуты бормочет в свою рацию или телефон? Дерьмо, не разобрать ни единого слова! Для этого надо приблизиться хотя бы шагов на пятнадцать. А чтобы приблизиться, надо влезть в кусты ивняка. Сделать это бесшумно не удастся и кошке. И всё-таки, коли жизнь дарит мне такую возможность (хоть что-нибудь выяснить прямо сейчас), о которой еще пять минут назад и не смела мечтать, грех ее не использовать. Ко всему прочему, всё равно надо забрать из машины сумочку и телефон. А то куда же без них?»

И она, поежившись, вновь избавилась от своего уютного полупальто, сбросив его прямо на землю. Наметила взглядом нечто вроде узкой, почти незаметной прогалины в кустах, по которой оставались хоть какие-то шансы бесшумно подобраться поближе к дороге, и осторожно, словно индеец, подкрадывающийся к пасущемуся оленю, сделала первый шаг…