Возможно такое? Скорее всего!

А я тем временем продолжаю жить словно в камере смертников, в любой момент ожидая, что поведут на эшафот

Нет уж! Увольте! Оставлять у себя за спиной смертельно опасные непонятки я не привыкла. Остается только попробовать избавиться от них прямо сейчас — …

…самое неразумное, что только можно придумать, — поежилась девушка. — Такое может взбрести в голову только мне. Ну, и как же излечиться прямо сейчас от этого геморроя? Вьшезти из кустиков, в которых, надеюсь, меня еще не засветили, и с покаянным видом (и с волыной, спрятанной за спиной) направиться к красному «Фольку», надеясь развести с его пассажирами дипломатию. Хрен! Дипломатией здесь не ограничится! Однозначно, как любит говорить Жириновский! Меня либо повяжут и увезут, один Бог знает, куда. И одному Богу известно, что там со мной сделают. За исключением заключительной фазы — когда из меня высосут всю нутрянку, то для оболочки определят лежанку

Дудки!

Что еще? — Девушка переложила «Глок» в правую руку и начала отогревать дыханием левую ладонь. От холода всё тело уже начинало трясти, как в приступе энцефалопатии. — Постараться подобраться поближе и первой объявить этим типам войну? Смешно, да и только! С таким мандражем я не попаду из волыны и в лошадь. Так что идея с войной отметается сразу.

Что еще?!!

Остается вернуться к «Форду», немного согреться и всё же идти на прорыв. Или смириться, не пытаться разрешить этот головняк в одиночку и принять к исполнению то, о чем думала в самом начале — окольными путями добираться до Питера, взывать там о помощи и обрекать себя на прозябание в «камере смертников». И утешаться надеждами, что этих инкогнито из «Фольксвагена» всё-таки вычислят».

Так же осторожно, как двадцать минут назад, она выползла из кустов и поспешила назад, к тому заметному дереву, на котором оставила свое теплое полупальто. Дерево еще пришлось поискать, и на это девушка угробила лишние десять минут.