Он тяжело очнулся, лишь когда вдалеке послышались чавкающие шаги. От дальних могил к нему шел коренастый мужик с бутылкой в руке. Телогрейка мужика выцвела до рыжего цвета, на кирзовых сапогах налипло по килограмму глины, но выглядел он трезво и сосредоточенно. Жидкости в бутылке было на четверть.
Денис выпрямился.
Мужик был как-то неровно небрит. Словно дня три назад выскоблил только одну щеку и оброс потом - где больше, где меньше.
– К Евсей Игнатичу? - осведомился он, подходя.
Денис невольно оглянулся на могильный холмик. Мужик покивал со значением.
– Евсей Игнатич, он с пониманием был человек, - неторопливо завел он. - Сурьезный. Как скажет, так и сделат, слово такое крепкое было у него. Сурьезный, а душевный, с пониманием.
Денис кивал, как болванчик.
Мужик задумчиво глянул на бутылку, побултыхал жидкостью.
– Помянуть бы надо Евсей Игнатича.
Он аккуратно выудил из кармана телогрейки грязный граненый стакан, налил самогона. Сравнил на глаз, не обделил ли кого. Удушающий дрожжевой запах поплыл в воздухе, заставив Дениса скривиться.
– Давай, - со значением повел бутылкой мужик.
Мутный стакан, из которого неизвестно кто и что пил, приводил Дениса в ужас. Он попытался неловко отказаться:
– Да я... в общем, не пью...
– Ну и дурак, - констатировал мужик. - С такой жизней, если не пить, совсем скрючит.
Денис задумался, пораженный столь ясной формулировкой.
– А за Евсей Игнатича грех не выпить, - весомо подытожил собеседник. - Земля ему пухом.
И гулко забулькал самогоном. Щетинистый кадык поршнем заходил по шее в темных полосках грязи. Уровень жидкости уверенно пополз вниз.
С сомнением заглянув в стакан, Денис выдохнул и в несколько судорожных глотков залил самогон в себя. Тот неожиданно мягко скользнул в горло, обжег желудок, разошелся горячей волной по телу. И шарахнул по мозгам ватным молотком. Денис отчаянно заморгал, замотал головой, пытаясь привести мир в привычное состояние. Мир ускользал: плыла небритая физиономия мужика, в висках стучала кровь, зато на размокшей земле явственно виделась каждая травинка.