На крыльцо с лаем примчался белоснежный — причем без единой крапинки — пес Крапп, а за ним появилась раскормленная черная кошка, которая дождалась, когда бабуля опустится в кресло, и тут же впрыгнула к ней на колени.
— Ах вы, мои хорошие! — ворковала бабуля с закрытыми глазами, лаская своих питомцев и прислушиваясь, не запоет ли ее любимый кенар, чья золоченая клетка висела в нише столовой.
Тишина.
Бабуля встала и заглянула в столовую. В считанные мгновения она поняла, что произошло.
Клетка была пуста.
— Кенни пропал! — вскричала бабуля, переворачивая клетку вверх дном. — Пропал!
Клетка упала на пол; тут подоспела Лидди.
— То-то я думаю: тихо у нас, с чего бы это? Видно, по рассеянности не заперла дверцу…
— Не заперла дверцу? Ох, беда… Погоди-ка…
Бабуля зажмурилась и ощупью вернулась в кухню. Наткнувшись пальцами на холодную раковину, она открыла глаза и заглянула в сточное отверстие.
Сияющий «мусорганик» молча скалил железную пасть. У края раковины лежало крошечное желтое перышко.
Бабуля включила воду.
«Мусорганик» зачавкал и сделал глоток.
Бабуля медленно зажала рот сухими ладонями.
* * *У нее в спальне было тихо, как в омуте; она затаилась, словно робкая лесная зверушка, которая боится выйти из спасительной тени, чтобы не угодить в лапы жестокому хищнику. С исчезновением певчего кенара Кенни ее страхи сменились неодолимым ужасом. Лидди едва оттащила бабулю от раковины, когда над прожорливым мусороедом уже был занесен молоток. Потом внучка сама препроводила ее наверх и положила ей на пылающий лоб пузырь со льдом.