— Он убил кенара Кенни! Убил бедняжку Кенни! — причитала бабуля, не сдерживая рыданий.

Мало-помалу озноб прошел, и к ней вернулась прежняя решимость. Выставив Лидди за дверь, она ощутила в душе холодную ярость, к которой примешивался суеверный страх: подумать только — Том даже перед этим не остановился!

Нет, больше она не распахнет дверь, даже не примет поднос с ужином. Во время обеда ей швырнули тарелки на придвинутый к порогу стул, и она, накинув на дверь цепочку, кое-как поела: ее костлявая рука, словно запасливая птичка, выскакивала из щели, хватала кусочки мяса с кукурузой, уносила к себе и возвращалась за новой порцией.

— Благодарствую! — Дверь захлопнулась, и юркая птичка исчезла.

— Кенар Кенни, видно, улетел, бабуля. — Это Лидди звонила из аптеки. Иными способами установить контакт не удавалось.

— Спокойной ночи! — отрезала бабуля и повесила трубку.

На другой день она снова позвонила Томасу.

— Ты на работе, Том?

— А где же еще?

Бабуля засеменила по лестнице.

— Крапик, Краппи, ко мне! Китти, кис-кис-кис!

Ни собака, ни кошка на зов не явились.

Она выждала, держась за дверной косяк, а потом покричала Лидди. Та пришла.

— Лидди, — чуть слышно выдавила бабуля, не глядя на внучку. — Сходи-ка, загляни в «мусорганик». Подними стальную заглушку. Скажи, что ты там видишь.

Шаги Лидди замерли. В воздухе повисло безмолвие.

— Ну, что там? — в страхе и смятении закричала бабуля.

Лидди отозвалась не сразу.

— Клок белой шерсти…

— Что еще?

— Еще… клок черной шерсти.

— Молчи. Больше ни слова. Принеси мне таблетку аспирина.

Лидди послушалась.

— Бабуля, пора вам с Томом прекратить эти глупости. Поиграли — и будет. Я ему сегодня мозги вправлю. Это уже не смешно. Мне думалось, если тебя не тревожить, ты перестанешь бредить каким-то львом. Но прошла целая неделя…