Представь себе, что ты Сири Китон.

Ты приходишь в себя от мук воскрешения, захлебываясь воздухом после побившего все рекорды стосорокадневного апноэ. Чувствуешь, как загустелая от добутамина и лейэнкефалина кровь проталкивается сквозь сморщившиеся от многомесячного простоя артерии. Тело надувается болезненными толчками: расширяются кровеносные сосуды; плоть отделяется от плоти; ребра оглушительно трещат с отвычки, разгибаясь на вдохе. Суставы от неподвижности закостенели. Ты палочник, застывший в противоестественном нетрупном окоченении.

Крикнуть бы, но не хватает дыхания.

Вампирам такое приходилось испытывать постоянно, вспоминаешь ты. Для них это норма — неповторимый подход к проблеме экономии ресурсов. Они могли бы научить твое племя сдержанности, если бы на заре цивилизации их не сгубило нелепое отвращение к прямым углам. Может, еще не поздно? В конце концов, вампиры вернулись — подняты из могил чудесами палеогенетического вуду, — сшиты из спящих генов и окаменевшего костного мозга, выварены в крови социопатов и гениальных аутистов. Один из них командует твоим кораблем. Щепотка его ДНК вошла в твое тело, чтобы и ты смог восстать из мертвых — здесь, на краю межзвездного пространства. Никому еще не удалось забраться за орбиту Юпитера, не стаи капельку упырем.

Боль начинает отступать — едва-едва. Ты запускаешь накладки и запрашиваешь собственную биометрию: пройдет еще не одна минута, прежде чем тело начнет в полной мере откликаться на моторные сигналы, и не один час, прежде чем пройдет боль. Мучения — это неизбежный побочный эффект. Так бывает, когда с человеческим генокодом сплеснивают вампирские подпрограммы. Ты как-то спрашивал про болеутоляющие, но любая синаптическая блокада «нарушает восстановление метаболизма». Прикуси пулю, солдат.