Артур на мгновение прикрыл глаза и помотал головой, стараясь отогнать жалость к себе, поднимавшуюся изнутри.

— Мне… мне все равно, — тихо сказал он своему отражению. — У меня есть дело. Неважно, кем я стал. Неважно, как я выгляжу.

Он открыл дверь и на цыпочках спустился по лестнице.

Надеюсь, никого нет дома, невольно думал он. Надеюсь, они все в безопасности где-то в другом месте. И им не придется видеть меня таким.

В доме стояла тишина. Артур тихонько крался вниз, останавливаясь и прислушиваясь через каждые четыре или пять ступенек. Он научился быть осторожным. А еще он гадал, что следует делать. Остаться нельзя — это точно. Надо вернуться в Дом как можно быстрее. Но перед этим может понадобиться снова остановить время. Или хотя бы подчистить то, что получилось…

На площадке перед входом в гостиную Артур остановился и глубоко вздохнул. Он все еще восхищался тем, что может нормально дышать, что воздух полностью проходит в легкие и выходит обратно без хрипов и затруднений. Астма явно исчезла навсегда, вместе с прежним телом и даже прежним лицом.

Вдохнув и выдохнув, Артур вошел в гостиную — и замер, словно врезавшись в сену. Его мать сидела на софе и читала медицинский журнал, как будто никуда не исчезала, как будто мир снаружи оставался прежним, как будто все то, что случилось с Артуром, семьей и городом, никогда не происходило.

Артур шагнул вперед, готовый кинуться ей на шею, обнять ее как можно крепче, чтобы вернуть то чувство защищенности, которое всегда испытывал в ее объятиях.

Но после этого шага Артур снова остановился. Он сильно изменился, и выглядел теперь иначе. Эмили может его не узнать. Или испугается того, кем он стал.

Любой исход казался слишком ужасным, чтобы раздумывать о нем. Сомнения Артура превратились в страх, и он попятился. В этот момент Эмили отложила журнал и повернула голову, глядя прямо на него. Артур встретился с ней глазами, но не увидел на ее лице ни узнавания, ни страха. Она смотрела прямо сквозь него.