Видимо, любовники осознали наконец, что происходит. Громко завопив, чернокожий спрыгнул на пол. Второй мужчина сел, а затем перекатился по кровати и протянул руку к ночному столику.

Часть стены размером с дверь превратилась в сверкающую пыль и осела на пол.

Сквозь образовавшийся пролом в комнату вошла полная женщина, седая и очень просто одетая.

– ...Долбаный ублюдок... Курт Уинтергилд... не имеет права жить...

Голый мужчина отчаянно пытался открыть ящик столика.

– Мотай отсюда к чертовой матери, старая сука!

Женщина вытащила из своей объемистой сумки серебристый лазган

Лысый выхватил наконец из ящика свой лазган. Но, прежде чем он сумел повернуться и прицелиться в продолжавшую бормотать женщину с остекленевшими, широко раскрытыми глазами, луч ее пистолета аккуратно срезал ему правую руку чуть пониже локтя.

Человек зашелся долгим криком, из культяпки ручьем хлынула кровь.

Седая женщина выстрелила еще раз.

На этот раз луч отхватил верхнюю треть лысого черепа вместе с цветочком.

Женщина строила какие-то гримасы и продолжала бормотать; ее рука упала как плеть и выпустила оружие.

– ...сукин сын... – сказала она в последний раз.

Ее стали бить судороги, из приоткрытого рта пузырями пошла пена. На немолодом, усталом лице промелькнуло выражение удивления и отчаяния, а затем женщина упала на залитый кровью пол. Кто-то не попавший в поле зрения камеры громко заплакал.

Затем все кончилось, изображение исчезло с экрана.

– Господи, – только и сказал Гомес.

– Да-а, – согласился Джейк.

Через секунду Гомес устроился поудобее в кресле и заговорил.

– Или Ганс, или Уинтергилд – кто-то из них, видимо, любил снимать на память постельные забавы. Думаю, нам очень повезло, что мы имеем изображение убийцы Уинтергилда.

– Отлично организованная операция – они даже использовали дезинтегратор, чтобы войти в спальню, – тихо добавил Джейк.