Он кружил Ольгу по комнате, и она смеялась.

"В областном суде вынесен приговор по делу супругов Кораблевых. Они обвинялись в преднамеренном оставлении в опасности их новорожденного ребенка, что привело к его смерти. По данным следствия, супруги рассчитывали получить квоту, выделенную на ребенка. Напомним, что в соответствии с новым законом, если человек умирает, не дожив до определенного ему максимально срока, оставшиеся годы переходят к близким родственникам умершего. Супруги Кораблевы были признаны виновными и приговорены к уменьшению срока жизни на восемь лет каждый без права обращения на дополнительные годы. Квота умершего ребенка передана в государственный резерв".

— Ну, что скажете, Павел Иванович? — секретарша вопросительно поглядела на начальника.

— Скажу, что при правильном подходе это может оказаться золотым дном.

Павел Иванович был не последним человеком в областном комитете социального обеспечения. Он возглавлял департамент, который занимался рассмотрением заявлений граждан о выделении им дополнительных лет жизни.

Закон предусматривал случаи, когда в силу определенных обстоятельств человек мог претендовать на увеличение срока жизни. Перечень оснований был довольно широк — выдающиеся заслуги перед страной, государственные интересы, семейные обстоятельства, производственная необходимость и многие другие.

Плюсом этого закона было отсутствие четкой формулировки, что позволяло довольно широкую трактовку, и потому претендовать на дополнительные годы мог чуть ли не каждый. Минусом же было то, что в огромных очередях желающих безосновательно заполучить себе несколько лишних лет зачастую терялись те, кому это было просто жизненно необходимо. Кроме того, хотя граждане и могли обратиться на увеличение квот, государство — в лице комитетов социального обеспечения, на которые были возложены данных функции, было вовсе не обязано их выдавать. Решение этого вопроса полностью находилось в руках работников комитета. Чем многие не преминули воспользоваться.