Павел Иванович поставил дело на широкую ногу. Отказываем тем, кому нечего предложить. Даем тем, кто предложит больше. Нечего предложить, но очень надо? Хорошо, я выпишу вам два года, а год вы отдадите мне… Он был здесь царем, нет, он был богом, ведь в его власти было продлить жизнь!

Он обеспечил максимально допустимую жизнь себе и семье. Раздал годы жизни всем родственникам. Дарил их близким друзьям. А потом, когда годы, украденные из государственного резерва, накопились в приличном количестве, и использовать их было больше не на кого, он начал их продавать.

Учитывая, как запредельно дорого оценивался даже один год жизни, Павел Иванович очень скоро не просто достиг достатка, а разбогател. Шикарный особняк — жене, роскошную квартиру — любовнице. Лучшие ВУЗы — детям. Новые машины, модные курорты, дорогие безделушки… И все благодаря неиссякаемой очереди просителей, что толпятся под его дверьми. Пусть говорят, что на чужих бедах счастья не наживешь. Может, деньги — это и не счастье, но вполне приличный заменитель. Павла Ивановича это вполне устраивало.

— Лидочка, у тебя что-нибудь еще? — поинтересовался Павел Иванович, с удовольствием оглядывая секретаршу.

Секретарь ему полагался по введенному три года назад новому штатному расписанию. Павел Иванович здорово рассердился — незаметно проворачивать свои делишки с секретарем под боком очень затруднительно. Но и из этого можно извлечь свою выгоду.

Павел Иванович подошел к отбору секретаря тщательно. Чтобы непременно девушка, да помоложе — совместить полезное с приятным — не грех. И чтобы была ему обязана — тогда ее молчание обеспечено.

Лидочку он заметил в очереди своих просителей. Столько отчаяния было в ее глазах, что даже он, давно уже равнодушный к любому проявлению человеческого горя, обратил внимание. Молоденькая девочка подавала заявление от имени мамы. Та доживала год смерти, отца не было, зато было трое младших братиков и сестренок.