— Ты так и не понял меня, да? — грустно промолвил он.

— Да, не понял, — сознался я. — Просвети меня.

— Человек достиг звезд, Кориба, — сказал он. — В его распоряжении такие лекарства, машины и орудия, что нам вовек неизмыслить. Он живет в городах, по сравнению с которыми наша деревня — ничто. — Он снова немного помедлил и продолжил: — Но здесь, на Кириньяге, мы ведем такую жизнь, которой жили до того, как пришли европейцы и принесли с собой предвестников будущего. Мы живем так, как кикую жили всегда — ты говоришь, так нам было назначено жить. Ну, и как нам вернуться обратно в Кению? Что мы можем сделать? Как мы прокормим себя и где найдем убежище? Европейцы превратили нас из кикую в кенийцев, но это заняло много лет, потребовало много поколений. Ты и те, другие, кто создал Кириньягу, не имели в виду ничего дурного, вы делали то, что казалось вам правильным, но вы позаботились о том, чтобы я никогда не смог стать кенийцем.

— А другие юноши вашего поселения? — спросил я. — Они испытывают то же?

— Я уже сказал, большинство вполне довольны своей жизнью. И что в этом такого? Самое тяжелое, что им приходилось делать за всю жизнь, это сосать материнскую грудь. — Он заглянул мне в глаза. — Ты предложил им мечту, и они приняли ее.

— Какова ж ТВОЯ мечта, Мурумби?

— Я уже бросил мечтать, детские штучки.

— Не верю, — ответил я. — У каждого человека есть мечта. Что сделает довольным тебя?

— Честно?

— Честно.

— Пускай на Кириньягу приедут масаи, или вакамба, или луо, — сказал он. — Меня учили быть воином. Так дайте же мне причину, чтобы достойно носить копье, чтобы идти перед женой и не испытывать угрызений совести, когда ее спина сгибается под тяжкой ношей. Позвольте нам нападать на их шамбу, уводить их женщин, угонять скот, и пускай они тоже нападают на нас. Земля нам достается просто так, стоит лишь достаточно повзрослеть, а мы хотим СРАЖАТЬСЯ за нее с другими племенами.