Варвара с Артемом побрели следом.

С холма открывался вид на причал, на дальний, уходящий в море мыс, на рябую воду, на туманные острова, застилающие близкий горизонт…

Не верю, чтобы тут росла картошка, — подумала она, — в этакой глуши. Они, должно быть, даже не знают, что Америку открыли.

Женщина выглянула, было, из-за двери конторы, видимо, одновременно служащей и жильем, но тут же скрылась обратно. Светлые волосы повязаны платком, глаза опущены.

На крыльце появился Иван — уже без мешка.

— Чего надо? — спросил с прежней неприязнью.

— Так ведь ключи, — напомнила Варвара.

Он молча пожал плечами и вновь нырнул в дом, оставив их топтаться у порога, рядом с железной скобой, с которой осыпались комья засохшей грязи, но вскоре вновь появился, держа в руке связку ключей, которую протянул Артему — видимо, Варвару, как женщину, он полагал непригодной для деловых переговоров.

— Деньги у старшего, — Артем счел за лучшее устраниться сразу.

Тот отмахнулся.

— Потом.

Они уже подходили к калитке, когда Варвара хлопнула себя по лбу.

— Ох, а про картошку с луком я и забыла…

Она поднялась на крыльцо и уже согнула пальцы в костяшках, чтобы постучаться.

— Господь с тобой, Ваня, — говорила женщина, — ну что ты вбил себе в голову…

— Не посмотрю, что жена. Ты меня знаешь. И себя знаешь…

— Ванечка! Христом Богом клянусь — дурь это, больше ничего…

Варвара кашлянула. Женщина за дверью испуганно смолкла. Иван выглянул наружу, хмуро взглянул.

— Картошки бы и луку еще, дядя Ваня…

— Какой я тебе дядя, — буркнул он. И вновь исчез в доме.

Чего это он ее? — недоумевала Варвара, пока они тащились обратно с корзинкой подгнившей картошки, плетенкой лука и связкой ключей, — из-за нас, что ли?