Евгений покачал головой:

— Нет, я не шучу. Виолетта живет у меня, потому что домой ей нельзя. Ее ищет милиция.

— Погоди, я никак не пойму, — пробормотала Далила, осознав, что племянник и в самом деле не шутит. — Вета что, человека убила? — растерянно спросила она, массируя подушечками пальцев виски.

Он уточнил:

— Двоих.

Далила нервно хихикнула:

— Всего лишь двоих. Сущая мелочь: убиты два человека.

Она небрежно махнула рукой:

— И скрываться не стоит. За это много ей не дадут. Судя по шмоткам, Вета не бедная, откупится. В нашей стране это совсем не проблема.

— Зря иронизируешь, — рассердился Евгений. — На самом деле Вета не виновата, она не убивала.

Резко подавшись вперед, Далила спросила:

— Не виновата или не убивала? Конкретней, пожалуйста, это разные вещи.

Ответил он неуверенно:

— Не убивала.

— Понятно, — вздохнула она, утомленно откидываясь на спинку стула. — Не убивала, не виновата. Все тюрьмы и зоны запружены такими несчастными. Там преступников нет, одни жертвы. Кого ни послушаешь, ну просто агнцы невинные. Не ясно только, откуда трупы берутся. А трупов тьма.

— Но Вета действительно не убивала.

— Ну да, это мы слышали. Убитые сами были неаккуратны: споткнулись и угодили на нож. И так раз десять подряд. Чем она их укокошила? Отравой? Ножом?

— Выстрелом. Из пистолета. Но не она. Вета даже стрелять не умеет. Ее грубо подставили.

— Подставили? Это она так считает? — с саркастичной ухмылкой спросила Далила.

Евгений нахмурился:

— Считаю так я, а она только плачет и твердит: «Не знаю, не знаю, не понимаю».

— Но к тебе-то она пришла, эта беспомощность. Сообразила, где водятся добрые дурачки. Могу я узнать, кого наша кроткая мышка не убивала? Кто они, эти жертвы злостных интриг? Уверена, что мужчины.

— Да, мужчины.

— Оба богаты?

— Да, небедны.

— Осталось сказать, что оба ее любовники, — зверея, прошипела Далила.