Мы слушали оперы, оратории и музыку обоих миров, так что не чувствовали себя оторванными от мира. Я постоянно ощущал некоторую сдержанность со стороны Ортиса по отношению ко мне и толерантно относился к нему. В отличие от остальных членов экипажа мы никогда не обменивались с ним любезностями, правда, я не понимал, за что Ортис ненавидит меня. Я чувствовал, что причина кроется в его характере. Его интеллект вызывал у меня величайшее восхищение и на научной почве мы общались без холодности или неприязни. В первые дни у нас состоялось множество полезных дискуссий и это обещало в дальнейшем интереснейшее путешествие.

По-моему, уже на второй день я к своему изумлению обнаружил, что Ортис проявляет дружеский интерес к Нортону. Ортис никогда ни с кем не дружил, но я заметил, что они с Нортоном держатся вместе и, похоже, получают большое удовольствие от общения. Ортис был отличным рассказчиком. Он прекрасно знал свою профессию, являясь изобретателем и ученым высшего класса. Нортон — совсем еще молодой парень — обладал светлым умом. Отличник в классе, он возглавлял список младших лейтенантов на повышение, и я не мог не заметить, что он буквально упивается каждым словом Ортиса о науке.

Наше путешествие длилось уже шесть дней, когда Ортис явился ко мне и предложил следующее: раз Вест и Джей соученики и приятели, пусть живут вместе, а он, мол, говорил с Нортоном, и тот не возражает поменяться местами с Вестом и занять койку в каюте Ортиса. Я был этому очень рад, так как хотел, чтобы мои подчиненные расположились наиболее удобным для них образом, и сознавал, что с этой минуты надежда на успех нашего рискованного предприятия неизмеримо возрастет. Конечно, я был крайне расстроен, наблюдая, что такой парень, как Нортон, попал под влияние Ортиса; правда, я рассчитывал на то, что этот неприятный момент можно нейтрализовать с помощью Джея, Веста и меня. Постоянное общение с Ортисом вызывало все-таки определенную реакцию у любого человека, с которым тот дискутировал, несмотря на прекрасное знание им многих предметов.