Все сильнее сказывалось притяжение Луны. По нашим расчетам ближе всего мы должны были подойти к ней на двенадцатый день путешествия, то есть в январе 2026-го года.

Наш курс пролегал в двадцати тысячах миль от лунной поверхности, и, когда мы миновали спутницу Земли, я мог поклясться, что ее вид был самым впечатляющим зрелищем, которое когда-либо доводилось лицезреть человеческому глазу.

Она явилась в небесах огромная и торжественная, в десятки раз крупнее, чем представляется земному наблюдателю, и наши мощные бинокли передавали мельчайшие детали лунной поверхности с такой точностью, что, казалось, она коснется нас и заденет своими торчащими пиками зазубренных гор.

Наша удобная позиция позволила нам наконец внести ясность в гипотезу относительно существования растительности на Луне, долгое время не дававшей покоя ученым. Наши глаза уловили какое-то движение на поверхности одной из долин и в глубинах горных кратеров. Нортон воскликнул, что это животные, но более детальное наблюдение показало только наличие грибковой формы жизни, развивавшейся настолько быстро, что наши глаза различали феномен роста. За несколько дней, имевшихся в нашем распоряжении, мы пришли к выводу, что весь жизненный цикл этой растительности составляет период около месяца. Споры за короткий период в двадцать семь дней превращаются в могучие растения, достигающие порой высоты нескольких сотен футов. Прямые и изогнутые причудливо ветви, мясистые и прямые листья, цвет растений разнообразился всеми цветами радуги. По мере погружения лунной поверхности в тень вегетация вначале замедляется, затем прекращается, и растения бессильно падают на грунт, быстро, почти мгновенно превращаясь в порошок, похожий на пыль. Во всяком случае, стороннему наблюдателю, какими мы являлись, это представлялось именно так. Движение, замеченное нами, было просто быстрым ростом, так как ветра на поверхности Луны не бывает. Джей и Ортис уверяли, что заметили какие-то формы жизни, похожие на насекомых или рептилий. Я лично такого не заметил, хотя видел множество листьев со следами надкусов, что только укрепляло нас в уверенности, что существует еще нечто, кроме растительности, на поверхности нашего спутника.