Он наполнил пылью последний контейнер и понес лоток с образцами на корабль. В шлеме жалобно жужжал сигнал вызова.

Шесть минут. Даже меньше.

"Если я постараюсь сдерживать дыхание..." - мелькнула мысль.

Один за другим он снимал контейнеры с лотка и высыпал их содержимое на башмаки своего ярко-желтого скафандра. Бессмысленный жест. Лунная пыль опускалась ровно, не танцуя, как на Земле. Он повернулся лицом туда, где над самым горизонтом сверкал серп Земли. Сейчас Россия лежала во мгле на видимой ночной стороне планеты.

Бессмысленно. Вся Вселенная бессмысленна. Земля - всего-навсего кружащийся в пустоте шар. Солнце и звезды - раскаленные газовые сгустки...

А у тебя нет больше кислорода, чтобы питать кровяные тельца. Думай! Тебе нужно понять...

Но времени не оставалось. Очень скоро он перестанет думать.

Передатчик перестал жужжать.

Мухи жужжат над трупом. Здесь нет мух, потому что нет атмосферы. Здесь нет жизни. Все придуманные счастливые истории оказались враньем. Жизнь на Луне не может существовать. Даже его собственная жизнь.

Он поймал себя на том, что старается реже дышать. Упрямое подсознание еще надеялось... Бедный звериный инстинкт.

Он вспомнил мать. С последним вздохом она послушно поцеловала икону, но глаза, живые глаза ее кричали: "Нет! Другой жизни не будет!.." Губы верят, глаза отрицают.

Коснувшись языком тумблера, он включил передатчик.

- Слушаю.

- Михаил?! Мы перепугались. Мы думали... - он узнал взволнованный голос Тони даже сквозь триста восемьдесят тысяч километров пустоты.

- Нет. Еще нет.

- Мы докопались до причины утечки. Дмитрий был прав, третий топливный инжектор не был синхронизирован с...

- Не надо, Тоня. Мне не станет легче, если я узнаю почему, - ответил он рассеянно. Мысли его были заняты другим.

Секунд тридцать висело почти осязаемое молчание.