И тут я вспомнил.

Собака.

Собака была вовсе не моя, а моего друга Бориски. Бориска работал на Севере.

Вернее, работал он в Москве, в какой-то компании, занимавшейся разработкой недр.

Но график у него был не как у всех нормальных людей. Нормальные люди работают пять дней в неделю, а два отдыхают. Иногда нормальные люди работают в режиме два дня через два или сутки-трое. Бориска же работал по графику месяц-месяц.

Означало это то, что месяц он пребывал в Москве, отдыхая, а месяц – в тундре, опуская странные приборы в пробуренные скважины и измеряя в них различные показатели.

Бориска был инженером.

Вчера вечером мой друг Бориска отъехал в очередную месячную командировку, а на меня оставил свою собаку.

Откровенно говоря, собаку он мог оставить и на свою маму, но та наотрез отказалась, высказавшись в том духе, что, кто собаку завел – тот за ней пусть и ухаживает, а раз не может ухаживать, то не надо было и заводить.

От присмотра за собакой я отбрыкивался как мог. Но все мои доводы отметались Бориской, что называется, "с порога".

– Борь, у меня и собаки-то никогда не было, – настаивал я.

– Подумаешь, у меня он тоже только две недели. И ничего – справлялся, – парировал Бориска.

– Боюсь я их, – резко менял я тональность разговора, пытаясь давить на жалость.

– Не ври, – предупреждал друг в ответ.

– Борис, – вновь наступал я, – аллергия у меня на шерсть. Чешусь сразу весь…

– Мелочи, – подбадривал Бориска, доставая из кармана пачки антиаллергических средств.

Одним словом, припирал меня Боря к стенке по полной программе. В конце разговора, который, к слову, велся на моей кухне, я решил выложить последний аргумент. Я понимал, что он подлый и низкий, но ничего с собой поделать не мог:

– Борь, он мне квартиру попортит.

Бориска посмотрел на меня так, как могла бы посмотреть мать на свое чадо, отрекающееся от нее.