— Не работаю я, — сообщила хозяйка. — Книжки пишу. Кто же это за работу считает?

— А, — сказал он вежливо. — Любовные романы?

— Угу, порнуху. Как звездолет трахается со сверхновой.

— Фантастику, что ли? А как ваша фамилия?

— Эл Тимошина. Читали что-нибудь?

— Вроде нет, — неуверенно сказал Глеб. Книжек он давно в руки не брал. — А Эл — это?..

— Людмила. Мила. Люся, — отчеканила хозяйка. — Кто уж как извратится.

— А я Глеб. А про… магов вы тоже пишете?

— Производственные романы, что ли? Где же ты тут фантастику видишь? Не-а. Неинтересно. А ты имеешь что рассказать?

Рассказать? Как он обратился за помощью к волшебникам, и те радостно и жадно вцепились в занятную новую игрушку, магический феномен, с какого-то перепугу свалившийся прямо к ним в руки? Помнится, он тогда еще собирался жениться на Кристине. А ведь жена — не то что девушка, с которой встречаешься, — ее не устроит ежемесячное недельное отсутствие благоверного под семейной кровлей без каких-либо веских оснований. В принципе, он мог бы ей врать, и достаточно убедительно (напрактиковался за половину жизни) — но долго продержался бы?

А ведь если подумать, ему в ИМФ ничего не обещали. Обследуем. Сумеем понять — конечно, поможем! Ты не против, если к тебе будут применять умеренные меры воздействия? И сами же наворотили таких дел (наверное, меры воздействия кому-то из подопытных показались не слишком умеренными), что он сумел выбраться из запертой лаборатории и потом…

Глеба передернуло.

— Нет, — сказал он и залпом допил остывший кофе. — Нечего мне рассказывать.

Людмила смотрела на него вприщур из-под светлой челки. Не поверила, конечно, но привязываться не стала. Хорошая тетка. Понимающая.

— Ну, Глеб, и чем же вы намерены сегодня заняться?