Точно — псих. Или наркоман?

— Почему? Может, надо какое-нибудь лекарство?..

— От моей болезни нет лекарств, — Глеб поднял глаза, отразившие голубое небо. — Их еще не придумали. Понимаешь, Кристь, я…

— Да?

…Глеб проводил взглядом всхлипывающую девушку. Иди-иди, целее будешь.

…Она кричала: "Ну хочешь бросить меня — так и говори! Столько времени на тебя потеряла, все девчонки уже замужем давно, а я вот… слушаю сказки придурка! Даже расстаться не можешь по-человечески!"

Он молча согласился. Не могу по-человечески. Как я могу, если я не… человек.

Хотелось выть, но когда Глеб вскинул голову, на него смотрело солнце. Не Луна.

Но он все же повыл. Негромко. Чтобы не пугать гулявших по набережной людей.

Глеб наклонился, разглядывая лежавший как на ладони город. Город жил, светился, мерцал и подмигивал. Манил. Шептал: ну давай, иди сюда, ночь примет тебя в теплые, обтянутые бархатными черными перчатками, ладони. А потом тебя приму я. Приму, разобью на множество осколков, их потом не соберет и твоя всесильная Луна. Потому что я сильнее — Луны, человека, волшебства…

Глеб трезво подсчитывал варианты. Он упадет прямо на безлюдный тротуар. Мимо закрытых на ночь офисов народ старается не ходить — держится шумных сияющих магазинов и кафе… Наверное, его и найдут-то только утром. Вернее, то, что от него осталось. Жалеть его некому. Для клиентов он просто пропадет, исчезнет, Кристина его возненавидела. Мать… наверное, уже о нем забыла… Хорошо.

А у Луны появятся другие слуги.

Он взобрался на широкий парапет балкона — город и небо встали перед глазами вертикально, и не поймешь уже — то ли он упадет вниз, то ли взлетит к звездам. Последний раз втянул влажный ночной воздух и закрыл глаза. Всего шаг…

— Молодой человек, может, вы уже прыгнете? А то тут очередь.

И Глеб чуть не свалился.