Самгин в отчаянье запустил тестирование систем базы, и левый видеоэкран принялся выплевывать информацию с бешеной скоростью. Он вывел на второй экран модель базы и вертел ее во все стороны, стараясь не пропускать красных огоньков. Изображение станции было наполовину залито тревожным красным цветом, но хуже было то, что некоторые отсеки не показывались вовсе, словно их и не было. Это означало, что они полностью потеряны. В них даже не сохранилось действующей электроники и датчиков. И этих пустых мест на модели базы, становилось все больше.

Иван с ужасом видел, что разрушен основной вход на базу и находящиеся рядом отсеки ремонта. Грузовые отсеки тоже были почти полностью уничтожены. Жилые отсеки вроде бы уцелели, но склады, в которых находились кислород и вода пострадали больше всего.

На левом экране мерцали ряды цифр, там шло тестирование, и машина выплевывала рапорты пулеметными очередями. Самгин глянул на них, и снова вернулся к модели базы. По всему выходило, что она была разрушена больше чем на половину. От ужаса все внутри программиста замирало, он чувствовал холод в груди. Он даже не решался себе представить, что сейчас творилось на базе. Там же люди, люди! Слава богу, та часть базы, где был резервный выход для шахтеров, уцелела. Оставалась надежда, что оставшиеся в живых находились там. Но почему они молчат?

Самгин попытался отследить все сигналы идущие из той части базы и внезапно наткнулся на интересный сигнал. Он не сразу сообразил, что сигнал идет не с базы а, наоборот, из резервной рубки узла связи. Сергей. Жив зараза! И даже пришел в себя. Самгин почувствовал громадное облегчение. Он не один. Слава небесам, не один!