– Дьявольски нечестиво, – отвечая на мои мысли, вмешался Стентон.

И в это мгновение распахнулся клапан палатки Торы, и на лунный свет вышла старая шведка. Она принадлежала к типу рослых северян – высокая, с широкой грудью, созданная по образцу древних викингов. Шестьдесят лет как будто соскользнули с нее. Она походила на древнюю жрицу Одина. – Трокмартин замолчал. – Она знала, – продолжал он медленно, – знала нечто такое, чего не могла дать вся моя наука. Она предупреждала меня, предупреждала! Глупцы и безумцы; мы не обратили на это предостережение внимания! – Он провел рукой по глазам.

– Она стояла так, – продолжал он, – смотрела широко раскрытыми, блестящими глазами. Повернула голову к Нан-Танаху, разглядывая движущиеся огни, вслушиваясь. Неожиданно подняла руки и сделала странный жест по направлению к луне. Это был… древний… жест. Она, казалось, извлекла его из глубочайшей древности, но в нем была странная власть. Дважды она повторила этот жест – и звон смолк! Она повернулась к нам.

– Уходите! – сказала она, и голос ее как будто доносился с большого расстояния. – Уходите отсюда, и побыстрее! Уходите, пока можете. Они позвали… – Тора указала на остров. – Они знают, что вы здесь. Они ждут. – Глаза ее еще больше расширились. – Оно здесь, – взвыла она. – Оно манит…

Она упала у ног Эдит, и тут же над лагуной вновь разнесся звон, теперь в нем звучали ликующие, триумфальные ноты.

Мы, Стентон и я, подбежали к Торе, подняли ее. Голова ее запрокинулась, лицо с закрытыми глазами осветила полная луна. Я почувствовал приступ незнакомого страха: лицо Торы опять изменилось. На нем отразились смешанные радость и ужас, чуждые, пугающие, странно отталкивающие. То же самое, – он ближе придвинулся ко мне, – вы видели на моем лице.