В течение одного оборота инженеры произвели очередное тестирование: естественно, с помощью радиосвязи. Затем — повторно. Теперь уже последним аккордом сработала четвертая ступень, и отважный автомат разогнался до второй космической скорости. Закаленное казахским холодом оборудование и в космосе работало как недавно запущенный в Тольятти конвейер «Жигулей» — возможно, даже лучше. Абсолютно безлюдная станция «Луна‑21» домчалась до природного спутника и совершила мягкую посадку в указанной точке — в древнем кратере Лемонье, западная окраина Моря Ясности.

Второй экипаж водителей луноходов, во главе с майором Николаем Еременко, был выдернут из постелей, загружен в автобус и спешно доставлен в ЦДКС. Впереди автобуса марки «ЛАЗ», во избежание эксцессов, ехал гаишный «уазик». Сидящие в мягких креслах «водители-ходоки» невольно зевали, но были все равно довольны: за последние трое суток им впервые удалось поспать пять часов кряду. Во время полета станции, а также в период подготовки к запуску они корпели над инструкциями. «Луноход‑2» был достаточно сильно доработан по сравнению с первым «Ходоком». Кроме того, в его передней части разместили не предусмотренный ранее титановый манипулятор, с которым бортинженеру Леониду Мосензову предстояло работать с виртуозностью ювелира.

Правда, у «экипажа» появилось добавочное время на раскачку — «Луна‑21» «промазала». Не намного, всего на пять километров. Но между ней и «Луноходом‑1» обнаружилось препятствие, не замеченное земными телескопами. Предположительно — след скользящего метеоритного удара или тектонический разлом. Его глубина составляла от сорока до восьмидесяти метров, а длина (как выяснилось позднее) шестнадцать километров. Препятствие получило название — Прямая борозда. И потому «экипажу» требовалось совершить на своей машине марш-бросок на тридцать семь километров — приличная дистанция для Луны.

Глава десятая