-- Такой вас устроит? Или вы предпочитаете девицу? -Велибус обидно ухмыльнулся.

-- Этот вполне подойдет. Я верну его вам через несколько дней.

-- О, не спешите,-- великодушно махнул рукой Велибус и углубился в работу.

Тиссель вернулся на ковчег, где допросил по отдельности двух новых рабов и опять пометил что-то в своей таблице.

На Титаник мягко опустились сумерки. Тоби и Рекс взялись за весла, ковчег отчалил от пристани, заскользил по шелковой глади океана. Тиссель, сидя на палубе, вслушивался в отдаленный гул голосов, перезвон инструментов. Ковчеги покачивались на воде, там и сям трепетали медовой желтизны огоньки, вспыхивая порою арбузной алостью. Берег потемнел и стал неразличим; скоро с гор спустятся Ночные, станут рыться в отбросах, жадно вглядываться в воду...

Через девять дней "Бонавентура" по расписанию прибудет на Сирену; Тисселю приказано вернуться в Полиполис. Девять дней -- не так уж много, подумал Тиссель, но их вполне может хватить.

Прошло два дня, и три, и четыре, и пять. Каждый день Тиссель выходил на берег и как минимум один раз навещал Ролвера, Велибуса и Керсхола.

Они по-разному реагировали на его визиты. Ролвер -раздраженно и насмешливо, Велибус -- предупредительно, Керсхол -- учтиво и мягко, но подчеркнуто держась на расстоянии.

Тиссель одинаково ровно воспринимал угрюмую язвительность Ролвера, вежливость Велибуса и отстраненность Керсхола. И ежедневно, возвращаясь к себе, он делал пометки в таблице.

Прошел шестой день, за ним седьмой и восьмой, и Ролвер с грубой прямотой поинтересовался, не собирается ли Тиссель бронировать место на "Бонавентуре".

-- Да, закажите один билет.

-- Назад, в мир лиц! -- содрогнулся Ролвер.-- Лица! Бледные, пучеглазые! Эти рыхлые рты, носы, как шишки. Плоские, дряблые лица! Я бы не вынес этого теперь, когда вдоволь пожил здесь. Вам повезло, что вы еще не стали настоящим сиренийцем.