Тиссель обернулся к рабу:

-- Когда пришло письмо?

Раб непонимающе вытянул голову. Тиссель повторил вопрос, подпевая клацанью химеркина:

-- Послание сие: его вручить ты удостоен чести был когда?

-- О, много дней провел я у причала,-- снова завел раб,-- и вот за бденье я вознагражден: узрел я Сээра Тисселя...

Тиссель круто развернулся и в ярости зашагал вверх по пристани. Бестолковые, безмозглые сиренийцы! Почему было не доставить письмо к нему на ковчег? Осталось двадцать пять минут -теперь уже двадцать две...

На эспланаде Тиссель остановился и огляделся по сторонам в надежде не чудо. Вдруг какой-нибудь аэротранспорт перебросит его в космопорт, где они с Ролвером успеют задержать Хаксо Энгмарка. Или... или, еще лучше, вдруг придет другое послание, отменяющее первое! Хоть что-нибудь, что угодно...

Но чуда не случилось. Никаких посланий и никаких аэромобилей -- их никогда и не бывало на Сирене...

Поперек эспланады возвышался уродливый ряд сооружений из железа и камня -- защита от Ночных. В одном из этих зданий была конюшня. Неподалеку Тиссель увидел человека в ослепительной жемчужно-серебрянной маске верхом на ящероподобной сиренийской кляче.

Тиссель ринулся к конюшне. Еще не все потеряно; если повезет, можно перехватить Хаксо Энгмарка!

Перед входом конюх озабоченно исследовал свой табун, отгонял насекомых, наводил лоск на запылившиеся чешуйки. Все пять животных были в превосходной форме, ростом по плечо среднему человеку. Массивные ноги, крупные туловища, тяжелые клинообразные головы. С клыков, по обычаю специально удлиненных и загнутых вверх, свисали золотые кольца. Чешуя была украшена ромбовидным узором, у всех разным: багряный с зеленью, оранжево-черный, красно-голубой, розовый с коричневым, серебристо-желтый.

Добежав до конюха, Тиссель остановился, перевел дух и потянулся к киву* -- но заколебался. Можно ли считать эту встречу случайной? Тогда зачинко? Но как изложить его просьбу сухим, казенным тоном? Лучше уж кив. Он взял первый аккорд -- и обнаружил, что по ошибке заиграл на ганге.