— Понятно. — Фирсов кивнул и сделал про себя пометку — искренность Лемье начала хромать.

Если айринец не опасался, что путь будет отслежен, зачем он прятался под балконами, пока конвой шел по городу? Стрелять по группе с орбиты никто бы не стал, да и спецназ на перехват не выслал — заложники тому порукой. Но Лемье прятался. Опасался, что его увидят свои, верные исчезнувшему президенту Лефлеру гвардейцы? У айринцев на орбите не осталось ни одного военного спутника, а передачи с гражданских ведутся под жестким контролем землян. Лемье не мог этого не знать. При его-то осведомленности. Кстати сказать — весьма загадочной осведомленности.

В общем, было второе дно у всего происходящего, определенно было…

Обещанные проводником дебри начались через пять тысяч семьсот девяносто восемь шагов. Бурелом, совмещенный со скалами, расщелинами и стремительными ручьями, был не самым худшим, что открылось Фирсову в этой чащобе. Корки льда в низинах и толстые, прочные воздушные корни растений-паразитов, обвивающие деревья и валежник, а также коварные, присыпанные хрупкими ветками и хвоей ямы от вывороченных корней — все это тоже не пугало. Хуже всего было то, что сквозь этот кошмар предстояло продираться, двигаясь в гору. Уклон был не меньше тридцати градусов.

Остановившись, Лемье протянул фляжку, и Влад снова хлебнул айринского «тоника».

— Юго-западный отрог кряжа Сен-Поль?

— Верно. — Лемье тоже глотнул. — Сейчас мы пройдем секретной тропой и окажемся перед плато Трибьюн.

— Странно. Мы кружили над тем плато два часа, даже высаживались, но ничего не нашли.

— Вы не там искали. Надо было не кружить над плато и уж тем более не высаживаться на него, а сесть где-нибудь здесь и пробиться сквозь бурелом.