– Нет. Мне нужно ехать. Я оставил приятеля в кафе. Не хочу, чтобы он разорился. На днях я заеду к Норму. Просто оставьте одеяло у него.

– Хорошо.

Вилкинс открыл дверцу, вышел и остановился, поняв вдруг, что на одеяле, накинутом на его плечи, была эмблема «Калифорнийских Ангелов», большая буква А в круге. Он смотрел, как уезжает Боб Додж. Болельщик «Ангелов»! Он мог бы пораньше узнать эту метку. Интересно, был Боб Додж на стадионе, когда Даунинг разбил большое табло? Вилкинс надеялся, что был. Такие мелкие повреждения, как разбитое табло или гладкие пластиковые спинки скамеек, которые несколько лет назад по традиции энергичном прыжке разбивались баскетболистами, не имели значения. Для этого существовали ремонтники, и за неделю они зарабатывали, пожалуй, больше, чем Вилкинс получал от Службы социальной защиты за год. Он подумал о своих брюках, бьющихся об асфальт со скоростью сорок миль в час. Где они теперь? Распылитесь на атомы? Лежат в кювете?

Проклятье.

Он вошел через парадную дверь, а там Молли пила кофе, читая газету. Ее нежный взгляд тут же стал тревожным и непонимающим.

– Что… – начала она.

– Потерял брюки у Норма, – как можно веселее ответил Вилкинс. Он улыбнулся Молли. Это было именно то, что она предрекала. И вот свершилось. – Приятель подвез меня. Ничего страшного! – Он торопливо прошел мимо, улыбаясь и кивая, плотнее кутаясь в одеяло, чтобы Молли не заметила исцарапанное колено. Вилкинс не хотел никакой суеты. – Я расскажу тебе потом, – бросил он через плечо, предупреждая ее тревожные вопросы. – Позже! Мне нужно…а, черт… – он покрылся потом, и сердце опять исступленно забилось. – Оставь меня! Просто дай мне немного побыть одному, хорошо?

Должно было остаться что-то, что можно еще спасти. В выходных, но уже не совсем новых брюках он тяжелой походкой прошел мимо стиральной машины и сушильного шкафа и вышел на заднее крыльцо.