Старик покачал головой:

– Ох уж эти панки! Мы живем в самом настоящем Вавилоне, если такое может случиться с человеком.

Вилкинс опять кивнул и позволил старику отвести себя к «Шевроле».

Он забрался на место пассажира, старик сел и запустил двигатель. Он ужасно медленно выезжал задним ходом как раз мимо окна, где несколько человек все еще глазело на них. Один из зевак показывал на Вилкинса пальцем и глупо улыбался. Разворачиваясь под окном, старик высунулся и обеими руками энергично погрозил этому субъекту.

– Подлая свинья! – крикнул он и поехал по аллее к 16-ой улице, мрачно покачав головой, когда одно колесо вдруг соскочило с бордюра при повороте на проезд, идущий от 16-ой улицы к Френч-стрит.

– Боб Додж, – произнес старик, решив что пора представиться.

Вилкинс был готов заплакать. «Этот человек искупает все наши грехи», – говорил он себе, глядя на доброго самаритянина за рулем.

– Бернард Вилкинс, – ответил он, пожав руку старика. – Думаю, мне повезло. Ничего страшного. Могло быть хуже. – Теперь он чувствовал себя лучше. Как раз настолько, чтобы с чьей-нибудь помощью уехать отсюда. Его перестало трясти.

– Черта с два повезло. Хотя на вашем месте я не принимал бы все это близко к сердцу. Порой вытворяешь что-то не то и понимаешь это только потом. Это работа из-под палки действует таким образом.

Что-то не то. Вилкинс отбросил эту мысль.

– Я чувствую себя… достаточно неповрежденным. Потерли немного наждачной шкуркой, вот и все. Если бы он сбил меня… – Вилкинс глубоко вздохнул; казалось, что ему не хватает воздуха. – Поверните здесь направо. Вот он – голубой дом, крытый дранкой.

Автомобиль свернул в проезд, Вилкинс повернулся к старику и опять протянул руку.

– Спасибо, – сказал он. – Зайдите на минуту – я верну вам одеяло. Может, выпьем по рюмочке?