Облизываю сухие губы и ползком, используя кочки и кустики, ползу за пришельцами.

Страшно? Еще как страшно. Не то слово. Передо мной не просто преступники. Понимать надо.

Больше медлить нельзя. Парочка у самого люка. Они не в счет. Туристы, они обычно в разборки между милицией и уголовными элементами не ввязываются. Разве что сделают пару снимков. А вот тот, что плохо владеет русским языком, опасен. Таких только банка со спиртом успокаивает. С завинчивающейся крышкой.

Подползаю еще ближе.

Сейчас он повернется, увидит меня, ползущего, и убежит. Или пристрелит. Или живьем кожу сдерет. А может просто плюнет на человечка с высоты своего недоразвитого интеллекта.

Вскакиваю, вернее с трудом поднимаюсь, на ватных ногах, семеню, спотыкаясь, к человечку с зеленой кожей, тыкаю ствол «Калашникова» в затылок и кричу:

— Руки на капот, зеленая гнида!

Получается не слишком убедительно. Комариный писк. Мышиные разборки. Кашляю, прочищая горло. И по новой.

— Руки, говорю! Живо! — и добавляю для убедительности, — Падла!

Гораздо лучше. Любой нормальный преступник, застигнутый на месте преступления громовым окриком, мгновенно теряет бодрость духа, ориентацию в пространстве, сухость нижнего белья и сдается на власть победителя. Что мы и видим на примере звездной парочки. Инопланетная килька со свистом запрыгивает в сумку толстого зеленого человечка и затихает. Сам хозяин кошелька усаживается на травку, задирает ручки, понял значит, и с удивлением разглядывает аборигена. То есть меня.

Но с основным нарушителем могут возникнуть проблемы. Скорее всего у него нарушена функция самосохранения. А может не до конца земные традиции освоил.

Инопланетянин чертыхается совсем по-нашему, по земному, проворно поворачивается на голой пятке и удивленно взирает на меня большими, очень неприятными блюдцами.

— Ты кто, чудо?

Чудо, по всей видимости, я. Кроме нас двоих в спящем городе никого. И неуместный вопрос существа относится ко мне.