Я слегка растерян. Но присутствие духа не теряю.

— Руки на капот! — пробую перетянуть одеяло на себя. Надежды мало, но я не привык отступать. Тем более перед зелеными человечками. Вспоминаю мудрое правило, если пристально смотреть, не мигая в глаза инопланетянину, то, рано или поздно, инопланетянин пугается и убегает.

Ствол «Калашникова» мечется из стороны в сторону, утыкаясь, то в лоб, то в нос непослушного инопланетянина. Однако, мой пришелец не пугливый.

— Да ты успокойся, чудо, — советует пришелец, — В руки себя возьми, говорю.

Слушаюсь, и упираю дуло точно в зеленый лоб. Чтоб и автомат не дергался, и чтобы меня самого поменьше трясло.

— На капот, — повторяю, заучено, фразу. Это единственное, что могу вспомнить из теории. Растерянность и не восприятие окружающего мира еще не прошли. Словно все во сне. И дома. И пришелец. И я сам.

— Чудо, — усмехается зеленый доходяга, смешно тряся тонкими ручками. Странно, но лицо у него совершенно не бандитское. Практически милый пришелец. — Ты где капот видишь?

Он прав. Оплошал. Трудно найти то, чего нет. Где у этой штуковины капот, я не знаю. Вообще, ничего не знаю.

— Тогда, на землю, — не совсем уверенно приказываю я.

— Ага, — соглашается пришелец, — А от ревматизма кто лечить будет? Ты, чудо?

Он улыбается уголками губ, совсем по-человечески. И именно эта улыбка выводит меня из себя.

Я дома. Этот мой город. И эта моя Земля. Не позволю, чтобы всякие космические проходимцы издевались над моими погонами. Мне плевать, сон это, или явь. Мне плевать, что происходящее может оказаться дурной шуткой. И пусть медаль за это не светит. Плевать. Даже если я не последний герой, а последний стойкий оловянный лейтенант, пусть все будет по правилам. По закону.

Не задумываясь о последствиях, о тех бедах, что могут грозить Земле, ловко, как учили, перевертываю автомат и коротко тыкаю прикладом в лоб улыбчивого пришельца.