— К Дим Димычу торопишься? — подал голос Вячеславин. — К нему сегодня Слесарек пошел, имей в виду.

— Нет, в банк, — сообщил я в стекло.

— Ага, денежки менять, — обрадовался он. — Могу дать один адресок. Там, в отличие от ихнего банка, тебе обменяют на рубли столько местных денег, сколько унести сможешь.

— Правда, по полуторному курсу, — с сожалением добавил Стайков. — За все надо платить.

Я повернулся к ним.

— Зачем? — удивился я.

Они переглянулись.

— Он еще ничего не знает, — сказал Стайков Вячеславину.

— Теленок.

— Невинный младенец.

— Ты думаешь, не стоит лишать его невинности? — Иван откинулся на спинку кресла (нога на ногу, руки за голову) и оценивающе оглядел меня сверху донизу. Долгий это был процесс, я даже заскучал. — Я все-таки скажу, — решил он. — Когда вам, классикам, захочется насовать себе под подушку мятых банкнот местного образца и вкусить свою порцию кайфа, бегите в район площади Красной Звезды. В одном из тамошних переулков прячется штаб-квартира партии Единого Сна. Адрес я не помню, но ищущий да найдет. Обратитесь непосредственно к председателю по фамилии Оленин, и вам помогут обрести долгожданное счастье…

Приятно было наблюдать, как в человеке прорастает интерес к жизни. А то ведь совсем было человек зачах. Я вопросительно посмотрел на Стайкова, но тот лишь подмигнул мне в ответ.

— Владислав Оленин? — спросил я их обоих.

— Какая разница? — фыркнул Вячеславин, потягиваясь. — Кажется, да. Мы ходили к нему не по имени-отчеству величать, а незаконную финансовую сделку совершать.

— Он из России?

— Конечно, — сказал Стайков со странной интонацией. — Помогает землякам, чем может. Партию, вот, основал. «Единого Сна» называется.