— Поправка номер один! — Пыхало поднял палец вверх и лукаво взглянул на Алину. — Не пытался, а сделал!

Девушка насторожилась. Она прекрасно помнила, что отец не дружил с высшей физикой — как и подавляющее большинство сисадминов, получивших образование в начале века. Самое простое объяснение в данном случае: он мог нахвататься терминологии при просмотре популярных передач типа «Орешек знаний» или «Час науки на Первом», и теперь в помрачении рассудка соединил обрывки знания в некую частную умозрительную теорию, которая кажется ему непротиворечивой, но которую без особого труда разобьет в пух и прах любой первокурсник физмата. Такое случается довольно часто — Алине уже приходилось иметь дело с «фриками», но представить, что и ее отец двинется в том же унылом направлении, она пока не могла. С другой стороны, «подключение» к загадочному каменному «интерфейсу», обнаруженному экспедицией Серебрякова в субпространстве «Изумрудная Башня», явно сказалось на его психике, а значит, Александр не мог отвечать за свои поступки, а тем более за слова. Бред он и есть бред.

Но расстраивать больного отца Алине совсем не хотелось. Она изобразила улыбку и с нарочитым воодушевлением воскликнула:

— Папка! Ты просто молодец! Как тебе удалось?!

— Поправка номер два. — Привалов вздохнул, обнимая ее за плечи. — Всю Зону мне не потянуть, я разумный человек. Но я сделал эмулятор управляющего комплекса — того самого, который мы назвали Стоунхенджем.

Алина с облегчением перевела дух. Ничего страшного. У Пыхало была исключительно хорошая память, а в состоянии стресса он мог запомнить мельчайшие подробности «Стоунхенджа» — вплоть до отдельных трещин на глыбах, если, конечно, там были трещины. Ну вот и создал под впечатлением от тех экстремальных приключений модель из пластилина и спичек, которую гордо окрестил «эмулятором» — программер, что с него взять? Теперь он подобно сообразительному ребенку ждал одобрения своей деятельности. И, разумеется, дождался.