— Папа, ты мне его покажешь? — старательно изображая заинтересованность, спросила Алина.

— Конечно, Алюсик. Он у меня в палате. Пойдем?

— В палате? — Алина на секунду вообразила, что отец прячет от санитаров под кроватью маленькую модель «Стоунхенджа».

— Да, на компе. Помнишь, я просил у тебя принести широкополосный спутниковый модем?

— Да, конечно.

— Ну и вот. Я сразу же связался с Приваловым, и мы славно поработали.

Приваловым? Алина в первый момент не поняла, о ком говорит отец. Ведь Привалов — это прозвище, которое дали ему еще в Институте медико-биологических проблем. Неужели раздвоение личности? Но тут она вспомнила, что Александр иногда так называет своего домашнего искина, и успокоилась.

— Ну что, пошли? — Пыхало настойчиво взял дочь за руку и потянул в палату.

— Пошли!

Однако у входа в павильон отец остановился.

— Постой, Алюсик. Сейчас же обед. Тебя выгонят.

Появился хороший повод улизнуть, но Пыхало успел заинтриговать Алину, и она сказала, добавив капризных ноток:

— Папа! Я должна увидеть это сейчас! Я не доживу до завтра!

— Ну ладно. Тогда сделаем так. На посту внизу говорим, что ты забыла сумочку в палате, дальше я отвлекаю Марию Филипповну, а ты пробираешься ко мне в палату и ждешь там. Я похлебаю борща и сразу вернусь.

На первом посту им повезло: охранник отлучился в туалет, и врать не пришлось. Охранник, сидевший у входа в отделение, не отрывался от маленького телевизора — так что этот кордон они тоже преодолели без приключений.

Александр направился прямиком к столу медсестры.

— Марья Филипповна, я не опоздал? Знаете, с дочкой заболтался. Наряды, женихи то… се… А как ваши внуки, кстати? Олечка уже ходит?

«Бездарный актер, — подумала Алина с досадой. — Ни за что бы не поверила».

Но Марья Филипповна была другого мнения.