– Мне никак не удается правильно подобрать тон для кожи, – призналась она, когда часы внизу в холле пробили два.

Лэрд Дунайн кивнул:

– Дунайнов из Дунайна всегда называли бескровной семьей. Но заметьте, у Каллодена

В тот день лэрда Дунайна поймали в ловушку полдюжины солдат герцога Камберлендского; его так сильно изранили, что четверть акра земли пропиталась его кровью.

– Звучит ужасно, – отозвалась Клэр, выдавливая на палитру еще ализаринового красного.

– Это произошло очень давно, – сказал лэрд Дунайн. – В шестнадцатый день апреля тысяча семьсот сорок шестого года. Почти двести пятьдесят лет назад. Какая память может сохранить события подобной давности?

– Вы рассказываете так живо, словно это случилось вчера, – заметила Клэр, занятая смешиванием красок.

Лэрд Дунайн в первый раз за утро повернул голову.

– В тот день израненный лэрд поклялся, что отомстит Англии за каждую каплю пролитой им крови. Он сказал, что вернет ее, вернет сторицей, а затем прольет еще столько же. Вы, может быть, слышали, что труп его так и не нашли, хотя в долинах ходило множество легенд о том, что тело было укрыто Дунайнами и Макдуффами. Это послужило одной из причин жестокости, с которой герцог Камберлендский прочесывал горную страну. Он дал обет, что не вернется в Англию до тех пор, пока не увидит своими глазами труп Дунайна из Дунайна и не скормит его собакам.

– Дикие времена, – откликнулась Клэр.

Она откинулась на спинку стула. Лицо лэрда по-прежнему было ужасающе бледным, хотя на него пошло почти два тюбика алой краски. Она не могла понять этого. Проведя рукой по волосам, она сказала:

– Я вернусь к работе завтра.

– Разумеется, – согласился лэрд Дунайн.