Когда Гастрог принимал свой жетон обратно, в отверстиях «дырчатой печати» вспыхнули синие искорки. Иначе и быть не могло. Если бы кто-то, убив или обокрав офицера Свода, завладел бы его жетоном, тот остался бы в руках убийцы или похитителя безмолвен. Сорок Отметин Огня отвечают синими искорками только своему истинному владельцу. Эгин даже не мог помыслить тогда, что в Круге Земель есть магии не менее действенные, чем магия кузниц Свода Равновесия. Даже не мог помыслить.

Эгин, которому хотелось выть волком, достал и протянул Гастрогу свой жетон.

– Ну что же, эрм-саванн, – сказал Гастрог по-прежнему насмешливо, но уже несколько более дружелюбно. – Как старший на две ступени и как офицер старшей Опоры, прошу вас немедленно покинуть каюту покойного Арда оке… – Гастрог запнулся, напрягая свою память, и Эгин злорадно подумал, что нечего было лезть вам, офицер, не в свое дело.

– В общем, неважно, – махнул рукой Гастрог. – Так или иначе, вы свободны, эрм-саванн.

– Прошу прощения, аррум, – сказал Эгин, пытаясь вложить в свои слова ровно столько нажима, сколько нужно, чтобы не превысить полномочия и при этом все-таки произвести на Гастрога впечатление человека с независимой волей. – Я нахожусь здесь по долгу службы и еще не закончил этот долг исполнять.

– Да? – спросил Гастрог, и его брови сошлись на переносице подобием грютского лука. – И вы осмелитесь утверждать, эрм-саванн, что ваш долг заключался в том, чтобы привести в негодность свой Зрак Истины?

«Какая наблюдательная тварь!» – мысленно возопил Эгин.

– Аррум, – Эгин с усилием сглотнул ком, подступивший к горлу, – Зрак Истины пришел в негодность самопроизвольно, когда я осматривал книги Арда оке Лайна на предмет наличия в них жуков-мертвителей.