Иланаф, или, как принято было звать в бумагах и в миру, смотритель публичных мест Цертин оке Ларва, собирается устроить дружескую пирушку. Что же, тем, на кого опирается Опора Вещей Свода Равновесия, тоже не чужды простые человеческие радости. Добрая выпивка, например.
И Вербелина… И Вербелина – таким вот своеобразным эхом отдавался в ушах Эгина цокот лошадиных копыт по мощеной северной дороге, змейкой уходившей вверх.
Собачий лай. Возня. Когти скребут о дерево. Резкий запах псины.
– Ждите, – процедил привратник через смотровое окошко в высокой стене поместья «Сапфир и Изумруд».
В первый раз такое сдержанное отношение к собственному приходу несколько разозлило Эгина. Что это за отношение к благородным мужчинам? «Ждите». Но со временем Эгин привык к этому церемониалу и даже стал считать его вполне разумным. В самом деле, одинокая молодая вдова, живущая в уединенном поместье к северу от столицы, должна ревностно оберегать свой покой. В частности, не пускать за ворота кого попало.
– Госпожа Вербелина изволит отдыхать, – процедил тот же привратник, – но она велела передать вам, что рада вашему приходу и выйдет к вам спустя некоторое время.
Эгин спешился. Конечно, он приехал без предупреждения. Без уговора. Его здесь, конечно же, не ждали. Вербелина спит. Одна? Или с кем? Могли бы, конечно, впустить его внутрь, а не заставлять перетаптываться с ноги на ногу у ворот. Впрочем, он и сам не слишком рвался входить. Перетаптываться по ту сторону ворот в обществе милых «песиков» госпожи Вер-белины ему хотелось еще меньше.
Луз испуганно фыркала. Для нее каждый визит Эгина в «Сапфир и Изумруд» был тяжелым испытанием. Видимо, она тоже не слишком симпатизировала собачкам любовницы своего хозяина.
– Здравствуй, милый! – На Вербелине был кружевной капот и соболья накидка, под которую охотно скользнули пальцы заждавшегося у ворот Эгина. – Проходи.