И все же ласки Вербелины оставляли его тело равнодушным. С другой стороны, это лишь раззадоривало его подругу.

- Атен, Атен, - шептала Вербелина, соблазнительно извиваясь, и ее губы, почуяв странную, беспричинную вседозволенность, гуляли по всему телу Эгина. - Мне нравится твое имя, милый, - улыбнулась она, вынырнув наконец из-под покрывала.

"И назвал меня Эгин", - некстати, совсем некстати пронеслось в голове у Этана.

-Хм... Я рад... - на более неуместную глупость Эгин не сподобился ни разу в жизни. Даже теряя девственность в веселом доме на окраине Пиннарина в возрасте шестнадцати лет, когда его первая женщина, будучи старше его вдвое, объясняла ему суть какого-то кулинарного рецепта, он не говорил ничего столь же глупого. Тогда ему, по крайней мере, хватало ума не поддакивать.

11

За окнами спальни госпожи Вербелины занимался рассвет. Чернота уступала место серости дня, который обещал быть пасмурным. Эгин бросил на свою подругу испытующий взгляд.

О да, она хороша. О да, она старательна. О да, она предлагает ему Обращение.

Но, увы, он не может воспользоваться ни первым, ни вторым, ни третьим.

- Ты не любишь меня больше? - Вербелина ложится поверх него на мужской манер. Эгин чувствует неловкость.

- Я - люблю. Но дело не в этом, - отвечает Эгин, припечатывая уста своей подруги поцелуем.

- Я люблю ездить верхом, - продолжает бесстыдная Вербелина.

Эгин улыбается. То, что было еще сослагательно возможным ночью, становится все более и более невозможным в промозглой серости утра.

- Это хорошо, это очень хорошо, - говорит Эгин, оставляя намек без внимания, но и не отвергая его.

Может, все еще переменится? Становится все светлее и светлее. Он никогда не занимался с ней любовью днем.