Когда несчастного опаивали снотворным зельем изо дня в день, разрешая ему бодрствовать не более часа ежедневно и то только для того, чтобы перекусить, запив еду снотворным зельем. Обычно жертва сходила с ума раньше, чем успевала сообразить, что это такое с ней происходит, В какой-то момент Эгину, чей мозг был затоплен многочисленными и беспорядочными обрывками последних суток, тоже начинало казаться, что мир как-то странно подмигивает ему со всех сторон. А потому даже очень смешное вызывало у него самое большее сдержанную улыбку.

- А потому я и говорю, что ты хоть с тесаком, хоть с "волчьим зубом", хоть с ножом-бабочкой против меня иди. Если я с мечом - капец тебе, ни много и ни мало. Капец потому, что это мра-ко-бе-сие.

- Ну не скажи, не скажи, - нарочно возражал Иланаф. - А если он тебе раньше все лицо своими "летучими лотосами" изуродует?

Разговор велся, как обыкновенно бывает под конец таких пьянок, о сравнительных достоинствах различных видов холодного оружия. И хотя мнения всех присутствующих были известны остальным и, что самое любопытное, совпадали по большинству вопросов, на остроте споров это никогда не сказывалось. Сейчас Онни играл партию "простака", поливая отборной руганью алустральские диковины. Такие, например, как ножи с выскакивающими лезвиями или, что даже лучше, летающие секиры, выполненные в форме двух пересекающихся молодых лун. А Иланаф упивался ролью

59

зрелого аналитика, взвешивающего все "за" и "против", прежде чем высказаться. Эгин понимал, что с таким же успехом Иланаф мог ругать все, кроме меча, а Онни упрекать его в скудоумии и узости взглядов. Таковы уж у них, в Своде Равновесия ритуалы.

- Я вижу, любезный Эгин повесил нос, - встрепенулся Онни, когда разговор в очередной раз зашел в тупик. - Хуммер меня раздери, если я, получив рах-саванна, буду так же похож на гнилую тыкву, как и он!