- Все верно, Эгин, - покачал головой Онни, опираясь о руку Эгина.

Похоже, его ноги работали гораздо хуже, чем язык.

- И что с того?

- Да вот что: если ты не выполняешь этих требований, когда фехтуешь, то тебя убивают. Рано или поздно. Мы все - и ты, и я, и Иланаф - вроде бы научились оставаться целыми в поединках. Это хорошо.

62

Плохо другое. То, чему учил нас Занно, верно не только по отношению к искусству владения мечом. Оно верно всегда. Плохо то, что в жизни мы совсем не такие. Когда мы возвращаем мечи ножнам, начинаем совсем другую жизнь. Мы снова наполняемся желанием победить и прочими пороками, от каких Занно отвадить нас так и не сумел...

- Может, ты и прав, Онни, - примиряюще откликнулся Эгин. - Но это вовсе не значит, что все мы покойники. По крайней мере, покойники раньше отведенного срока.

- Значит, значит, - сказал Онни с недоброй усмешкой. - То, что мы четверо собираемся вот так у Иланафа уже четвертый год, - это, в общем-то, чудо. Я чувствую - будет что-то неладное. Уж больно все идет гладко... Кто знает, соберемся ли мы еще хоть раз? Разве ты не чувствуешь чего-то похожего?

Эгин отрицательно замотал головой. Конечно, последние дни выдались тяжелыми, муторными, суматошными, но он ничего такого не чувствует! Нет! "Наверное, во мне говорит сейчас детское желание противоречить и спорить с тем, с чем уже давно согласился". Но он прогнал эту мысль прочь. Прогнал взашей.

Эгин никогда не замечал за Онни тяги к сентиментальности и рассуждениям о бренности мира. Тем страннее было идти вот так по Серому Кольцу Пинна-рина и вести беседы, которые офицерам Свода Равновесия вести не пристало.

"Философия не к лицу вам, мальчики", - говаривал, по другому, правда, поводу, Норо оке Шин. И даже нарушая этот шутейно-серьезный завет, Эгин и Онни чувствовали некую неловкость, неуместность того, что происходит.

Быть может, поэтому оставшуюся часть пути Онни и Эгин проделали в тягостном молчании, пока наконец-то не показался спасительный перекресток. Эги